Коллаж – шарики

“Слушать это невозможно, а поговорить-то хочется”. Что бесит филолога 

0 1

"Слушать это невозможно, а поговорить-то хочется". Что бесит филолога 

Вместе с экспертом обсуждаем, как изменились современные филологи и что в них не нравится доктору наук. 

Елена Малышева
 •  доктор филологических наук, доцент, завкафедрой журналистики и медиалингвистики ОмГУ

Ежегодно 25 мая в России отмечается День филолога. Корреспондент "Омск Здесь" встретился с доктором филологических наук, доцентом и заведующей кафедрой журналистики и медиалингвистики ОмГУ Еленой Малышевой и расспросил о том, что раздражает филологов, какие сегодня языковые тенденции и чем отличаются современные студенты филфака.

– Расскажите, что раздражает современного филолога?

"Слушать это невозможно, а поговорить-то хочется". Что бесит филолога 

– Банальный ответ есть: раздражает безграмотность речевая, языковая, бескультурье. Я, видите ли, человек толерантный к разным речевым культурам и к разным пластам русского языка, но есть одна установка: употреблять слова и конструкции разных пластов языка надо в разных коммуникативных ситуациях. Ведь грамотный человек – это не тот, который даже на рынке разговаривает так, как в академической аудитории. Это вовсе не так, это как раз неумение настраивать стилистический регистр, это тоже безграмотность. И меня, конечно, раздражало даже в коллегах это умение в любой ситуации, даже в маршрутном такси или на рынке, встать над толпой и сразу показать свою учёность, как в одном классическом произведении: "Учёность свою хочут показать". Это то, что меня раздражает в коллегах, потому что не это важно в грамотном человеке. Но, конечно, грамотного, а я всё же себя причисляю к таковым, раздражает безграмотность и более того даже бравирование тем, что человек не знает своего языка. Раньше этого не было: делали замечание, и человеку было стыдно, он пытался научиться, исправлялся. А сейчас – нет. Даже студенты не правят себя, хотя уж они-то должны, у них сейчас самое время править. Они пришли из разного языкового окружения. Мы же не можем отвечать за то, кто их родители, кто окружал их из учителей, одноклассников. Но они, учась на филфаке, не все судорожно, как мы когда-то, начинают исправлять свои ошибки. Что уж говорить просто о людях. Да вы видите это на просторах соцсетей. Конечно, есть люди, которые бесят, что всем делают замечания. Но, ребят, они вас бесят тем, что делают замечания, а нас бесит то, что вы бравируете, радуетесь от того, что вы безграмотные, от того, что вы, изучая английский и зачастую неплохо его зная, не знаете своего языка. Вот этот перекос очень странен для меня. Вот это бесит.

– Можно ли поставить знак равно между "бескультурный" и "безграмотный"?

– Для меня да. Давайте реально. Вы можете себе представить людей, интересующихся театром, тех, кто ходит в филармонию, кто любит симфонический оркестр, много читает, думает, развивается, что-то осмысливает, ходит в книжные клубы, вы реально думаете, что они и трёх слов связать не могут? Нет, я не верю.

– Просто у меня есть знакомые, у которых от природы подвешен язык, они хорошо разговаривают, но они совершенно не понимают, где ставить запятые, они их расставляют интуитивно и говорят при этом: за меня эту запятую поставит Word или Т9.

– Я, как человек, который хорошо знает пунктуацию, могу вам сказать, что наша русская пунктуация очень сложная именно потому, что она имеет много функций: и смысловых, и грамматических. Короче, не обойдётся там всё компьютером, не нужно на него надеяться. Так же и в орфографии. Но то, о чём вы говорите, это то, что проверяет Тотальный диктант – грамотность только письменная. Это же, увы, второе дело. Первое-то дело – это то, что мы потеряли с советских времён, то, что было даже у советского троечника – умение связно говорить. Подвешенный язык – это совокупность психологических, биологических, физиологических факторов, благодаря которым, человек умеет хорошо излагать мысли устно. Так что, если у человека язык подвешен, – это уже показатель определённой речевой культуры. У нас сейчас люди обучаются на журналистском направлении, а устно-то не говорят. Есть и объективные причины этого, и субъективные.

Да, я согласна, есть и среди моих хороших учеников те, кто продолжает быть письменно безграмотными, но прекрасно излагает. Хотя это тоже позорище, когда ты выбираешь гуманитарную профессию, и за тебя приходится править научные статьи, тексты. Люди по-разному обучаются языку, есть те, кому это даётся тяжелее, а есть те, кто слёту воспринимает. Но всё равно этому можно научиться. Сейчас людей не смущает многое из того, что раньше покоробило бы. Одна из причин – утрата системы образования в школе. Простите, но всё начиналось с этого. Конечно, сейчас можно сетовать на то, что дети не умеют излагать собственные мысли из-за интернета, в котором можно взять чужие. А ведь любой советский школьник пусть на три или четыре, но мог написать хорошее выпускное сочинение на шесть страниц. Никто ни за кого не писал, свои тройки и четвёрки они получали честно. Знали композицию, могли письменно грамотно изложить мысль. А сейчас у людей проблема резюме написать, многим заказывать приходится.

А второе – уделялось больше внимания развитию устной речи. Вы же грамотного человека не по запятым определяете, а по знанию законов и закономерностей общения, по стратегиям и тактикам, которые он выбирает, по словарному запасу, фразеологическому запасу и т. д. Вот человек начал говорить, и пошли прецедентные тексты или их нет в его речи, значит у него нет общей культуры, то есть у него нет отсылок, реминисценций, каких-то аллюзий на какие-то события, и он это в речи воспроизводит. В итоге это бедная, скучная речь. Кто-то из таких людей приходит даже работать на телевидение и радио, ведёт подкасты.

Вот на YouTube есть же очень интересные каналы, и это не профессионалы, но некоторые могут дать им фору. Однако, большая часть – это убожество. Слушать это невозможно, устная речь не развита у людей, а поговорить-то хочется. Вот это тоже бесит.

– А вас не раздражает, что современная молодёжь часто употребляет такие слова, как "кринж" и "краш"?

– Нет, не раздражает. Надо же понимать, что есть языковая мода и появилась она не сегодня. Например, в фильме "Служебный роман" тоже было подобное, когда секретарша сказала начальнице: "Блейзеры завезли". А та ей отвечает: "Что такое блейзер?" – "Блейзер – клубный пиджак" – "Что в дом культуры можно?" – "Туда тоже". Вот это есть языковая мода. Мы ужасно любим заимствовать какое-то слово и тут же ассимилировать его. Что-то приживается, и появляются уже новые слова, русские, по нашим словообразовательным моделям, а что-то уходит. Мода есть мода, молодёжи положено следовать моде. Разные субкультуры – разные слова. Я тоже некоторые запоминаю, чтобы понимать, о чём мои дети говорят, что говорят студенты, а они употребляют много таких словечек. Мы же понимаем, что язык живой.

– А есть ли разница между филологами, которые были 10-20-30 лет назад, и современными, молодыми ребятами, которые учатся на филологов?

– Современным филологам гораздо легче собирать материал. Они не сидят в библиотеках, не конспектируют материал, и в этом минус. Потому что настоящий учёный получался, когда он сидел в тиши библиотеки, в том числе предпринимал усилия, например, из провинции ехал работать на месяц в библиотеку имени Ленина, или Салтыкова-Щедрина, или в архивы, сидел, занимался реферированием, что тоже задействует определённые когнитивные механизмы. Те, кто владели языками, читали в подлиннике. Усилий было больше, шел мыслительный процесс, потому что пока мы читали, осмысливали, собирали кропотливо языковой материал, который откладывался у нас в головах. Всё делалось вручную. Конечно, подспорье – это хорошо, но сегодняшние учёные, к сожалению, стали более поверхностными в этом отношении.

– Получается, что современные филологи стали хуже?

– Молодёжь, за редким исключением, не такая эрудированная, не так копает вглубь. Нет таких мастеров тонкого анализа языка, какие были и есть. Я помню, на одной конференции слушала доклад Натальи Александровны Купиной, известного лингвиста из уральского университета, и думала, что у неё за материал, взяла какую-то сельскую газету для работы. Но когда я услышала её анализ, у меня рот открылся. Она вышла на обобщение, на тенденции, на какие-то важные вещи, связанные с развитием региональных СМИ. А человек просто взял подборку сельской печати и провёл анализ. Сейчас этого меньше, но всё равно есть несколько молодых, перспективных людей в учёном кругу. У нас в Омске тоже защищают хорошие научные работы. Но, к сожалению, чаще молодые филологи в процессе анализа очень поверхностны.

– Ну а положительные стороны у них есть какие-то?

– Молодые люди сегодня лучше владеют языками, чем мы в своё время, по нескольку языков знают, а это очень помогает. У них нет чрезмерного пиетета перед авторитетами, они более свободны, они могут спорить и даже ошибаться. Это бывает очень забавно на конференциях, но у них есть эта внутренняя свобода. Всё-таки у нас наука развивалась под определённым тоталитарным гнётом, и цитатку из Ленина и Сталина (до определённого времени) нужно было впихнуть в любую работу. Были и запретные имена в науке. Стало больше возможности ездить за рубеж, общаться с учёными из других стран. Появилось многотемье, многоаспектность. Можно выбрать интересные аспекты исследования, в том числе и прикладные. Изучать можно практически всё, всё может стать объектом исследования для филолога, всё, что имеет отношение к языку, тексту, языковой культуре, коммуникации. Это главный плюс.

А как сегодня выглядит современный филолог? Какой у него типаж, какие особенности характера и стиля, вы можете узнать из нового выпуска "Короче, Омск".

 

Источник

Оставьте отзыв

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.